Неизвестное нин-дзюцу Часть 6

В развитии нин-дзюцу гораздо более значимой чем ямабуси была роль японского военного сословия самураев. Об этом практически все авторы работ по истории нин-дзюцу вообще не упоминают, словно не самураи вели абсолютно все войны в феодальной Японии. Подобный подход опирается на идею противостояния культуры самураев и культуры ниндзя. Так, по утверждениям многих «историков», кодекс чести бысидо якобы не позволял им использовать шпионаж и военные хитрости, которые по этой причине стали уделом париев-ниндзя. Например, В.В.Момот в своей книге «Рожденные во тьме» (Харьков, 1992) пишет: «Он (самурай) никогда не ставит под сомнение поступки своего начальника и господина. Он может только воевать. Такой кодекс поведения приводит иногда к гротескным ситуациям. Так, порой самурай может заметить, что, например, его господин сошел с ума, тем не менее, он должен, так требует честь его звания, рисковать своей жизнью ради исполнения капризов этого монстра». 

Однако на поверку оказывается, что подобная картина весьма далека от истины. Нельзя забывать, что бусидо (оформившееся, кстати, в единую систему не ранее XVII века), строилось на взаимных обязательствах господина и вассала, и если вассал считал себя неоцененным, невостребованным, он был вправе покинуть своего сюзерена. Одной из важнейших концепций бусидо была концепция «макото» — высшей истины и искренности. Сущность макото в том, что истинный самурай должен сочетать в себе высшую искренность своих намерений с верой в чистоту и правоту своей миссии. Поэтому бусидо не имеет ничего общего с теми глупыми предрассудками, которые зачастую приписывают самураям. 

В реальности самураи прекрасно понимали значение шпионажа и военных хитростей в военном деле. Поэтому не приходится удивляться, что добрую половину всех школ нин-дзюцу создали именно самураи. Кстати, самая ранняя, согласно письменным источникам, школа нин-дзюцу носит имя Есицунэ, великого полководца из самурайского рода Минамото — Есицунэ-рю. 

Вообще ниндзя решали далеко не все проблемы обеспечения своих хозяев разведданными. Как правило, они выполняли разовые поручения особого рода или действовали в глубоком вражеском тылу, а насущные проблемы армейской разведки решались совсем другими органами. Во всяком случае к концу XVI века японские феодальные армии располагали четкой системой организации войсковой разведки. Представления об этой системе дают такие классические сочинения конца XVI века, как «Памятные записки Хосокавы Юсая» («Хосокава Юсай обоэгаки»), «Книга о разведке на войне» («Гунтю сэкко-сё»), «Дневник войны в Корее» («Корай-никки») и другие. (Отрывки из этих текстов опубликованы в «Кодзи руйэн» в т.34). 

Поскольку основным методом войсковой разведки является наблюдение, то и разведчиков японцы называли «наблюдателями» — «мономи». По функциям различались тика-мономи — «ближние наблюдатели», располагавшиеся на переднем крае своих войск, тоо-мономи — «дальние наблюдатели», высылавшиеся вперед, поближе к противнику, и синоби-мономи — «невидимые наблюдатели», действовавшие во вражеском ближнем тылу. «Легконогие наблюдатели» — асигару-мономи — занимались разведкой местности, а сутэ-камари — «выбрасываемые (вперед) и пригибающиеся» — снайперским уничтожением командиров противника. Для осуществления налетов, засад, поисков и рейдов создавались специальные разведывательные отряды, различавшиеся численностью. Согласно «Дневнику войны в Корее», оо-мономи — «большой отряд наблюдателей» — отбирался в числе ста воинов от каждой тысячи солдат, нака-мономи — «средний отряд наблюдателей» — в числе пятидесяти бойцов от каждой тысячи, сё-мономи — «малый отряд наблюдателей» — в числе от одного до сорока пяти воинов от каждой тысячи. Для контроля за настроениями своих войск использовались «видящие» — мэцукэ, часть из которых действовала тайно — синоби-мэцукэ. Вопросами контрразведки ведали «прочищающие глаза» — «мэакаси», специализировавшиеся на раскрытии и захвате вражеских шпионов. 

Таким образом, японские феодальные армии располагали весьма разветвленной разведывательной организацией, но в наиболее сложных случаях и для осуществления особых операций военачальники и феодалы предпочитали обращаться к настоящим профессионалам, то есть к представителям тех семей, которые традиционно занимались изучением и практикой методов шпионажа. 

Такими специалистами в средневековой Японии были, прежде всего, несколько десятков семей из провинции Ига и уезда Кога провинции Оми. Однако речь идет совсем не о каких-то непонятных «тайных кланах», а о вполне понятных мелкофеодальных родах, избравших своей профессией военный шпионаж. Большинство из них принадлежали к категории госи. Госи представляли собой особый класс японского феодального общества. Обычно их определяют как низший слой самурайства, однако госи отличались от самураев, подчинявшихся тому или иному крупному феодалу, тем, что они владели собственными поместьями и не подчинялись никаким князьям-даймё. В уезде Кога было 53 клана госи, которые к XV веку образовали объединение «53 семьи из Кога», а в провинции Ига, где почти вся земля принадлежала буддийским монастырям, поначалу господствовали два крупных клана госи — Хаттори и Оэ, но позже род Хаттори поглотил Оэ, а затем сам разделился на три семьи — Хаттори, Момоти и Фудзибаяси. 

В самом факте существования семей, бережно хранивших традицмм шпионажа, для Японии ничего особенно странного нет, ведь недаром у японцев существовала пословица: «Сын кузнеца становится кузнецом, а сын самурая — самураем». Странно другое: откуда смогли госи из Ига и Кога поднабраться таких специфичных знаний? 

Центральным объектом исследования здесь должна стать семья Хаттори, поскольку именно от нее расходятся щупальца шпионской науки. Итак, кто же такие Хаттори? 

Иероглифы, которыми записывается фамилия Хаттори, могут быть прочитаны также как «Фуку-бэ», что означает «Платяная корпорация». Элемент «бэ» свидетельствует об иностранном, скорее всего китайском, происхождении этого рода, а все слово показывает, что он, поселившись в Японии, занимался изготовлением тканей. Известно также, что кроме ткачества Хаттори обладали неплохими познаниями в области театральных представлений «саругаку», включавшими в себя пение, танцы, акробатику, фокусы и т.д. 

Пришельцев из Китая в стране Восходящего солнца ценили очень высоко, поскольку они обладали обширными знаниями в науках и ремеслах. Поэтому предки Хаттори исстари занимали привилегированное положение. Глава этой семьи уже к X веку превратился в мурадзи — «губернатора» — провинции Ига, а члены его семьи стали служить в охране самого императора.

Читайте также:

Комментарии

Оставить комментарий

*

code